есть только вареное мясо, а во Франции вареное мясо есть запрещают. — Что же едят? Не жареное же? — Жареное. Но на решетке, над углями, без жира, без сковороды. Считается наиболее безвредным. Большие оригиналы, не правда ли? Под этот облегченный разговор о французах-ориги- налах профессор и ретировался из комнаты, а я сел за очередную притчу Абуталиба. Во время нового сеанса Жанна Павловна повела следующую речь: — Операция, конечно, нужна. Но для полного спокойствия хорошо бывает перед операцией облучить это место. Только вот какой из способов выбрать... — Какие способы? — Можно облучить одноразово, дав ударную дозу, но без глубокого проникновения. А можно облучать в течение двух недель ежедневно. — Наверное, уж выберут, что лучше. Не мне же выбирать. — Но не подумайте ничего дурного. Это только в целях профилактики. Исключительно. На всякий случай. Знаете, чтобы лучше все зажило после операции. В этот вечер я и дома почувствовал вокруг себя какую-то особенную, осторожную атмосферу. Жена неожиданно сообщила: — Звонил Коля. Какой-то знакомый предлагает ему мумие. Десять граммов стоят двадцать рублей. Может, взять парочку порций? Пусть лежат. — А знакомой знахарки или гадалки Коля еще не предложил? — Знахарки нет*. Но у них там в Самборе есть в лесу родничок, а над ним часовенка... * До знахарки дело все же дошло. Гораздо позже мне пришлось быть в Болгарии. Там, в Софии, нашлась «сестра по несчастью» — замечательная писательница и поэт Блага Димитрова. Ей тоже сделали операцию, аналогичную моей, но только полостную, то есть в несколько раз сложнее. Кто-то ей порекомендовал народного лекаря Петра Димкова, девяностолетнего старца. Собираясь к нему с первым визитом, Блага предложила пойти и мне, я пошел. У Димкова своеобразная диагностика. Он сажает пациента перед собой на стул и с помощью лупы заглядывает в зрачок, на стене висит карта, похожая на два полушария. Это карта обоих глаз. Глаза испещрены сотнями точек. Каждая точка будто бы соответствует той или иной болезни. 315
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4