дом с тротуаром со скоростью пешехода и с приглашающе открытой дверцей все три километра за ней ехала «Волга». В конце концов я перешел улицу и, не успел водитель «Волги» опомниться, как оба мы — я и Ева — уже сидели в его машине. — Насколько я понимаю, вы предлагаете нам свои услуги? Отвезите нас, пожалуйста, в Цихисдзири. Растерявшийся и сохранивший в глубине души врожденную вежливость грузин молча развернулся и отвез нас куда нужно. Три рубля, которые я пытался всучить ему, он не взял. Еще большую назойливость приходилось переживать Еве на пляже, особенно в те часы, когда я работал. И вот однажды (сюжет, сделав окольный и, казалось бы, никчемный виток, выходит на прямую и ложится на курс) мне пришлось даже поругаться с солидным, интеллигентного вида отдыхающим из нашего санатория. — Мы приехали из Москвы, мы фактически гости этого края. Где же ваше благородство, ваше рыцарство? И что это вы бросаетесь на нее, как дикари. Ну ладно бы еще комплименты, ухаживания, а то ведь сразу: машина, цитрусы, деньги. Вы что, никогда не видели красивой женщины? Или думаете, что она не видела ваших цитрусов? Накопившееся раздражение прорвалось у меня. — Отойдите немедленно на десять шагов и не смейте больше никогда приближаться к ней на более близкое расстояние! Грузин, оказавшийся все же интеллигентным (или испугавшись), отошел и лежал до конца дня на своем лежаке, не поворачивая головы в нашу сторону, но злость на меня, видимо, затаилась в нем. На другой день, когда мы с Евой, выйдя из воды, растирались махровыми полотенцами, он подошел ко мне и, ловко скрывая свои истинные чувства, заговорил: — Слушай. Я не хочу с тобой ругаться, потому что ты скоро умрешь. Ты видишь этот черный бугорок у себя на коже? Ты знаешь, что это значит? Это меланома, мой дорогой. Самая скоротечная форма рака. Я — хирург. Я сам режу такие опухоли. Я бы на твоем месте немедленно полетел в Москву. — В самом деле, что это у тебя такое? — заинтересовалась и Ева. — Пустяки. Просто очень изощренная форма мести. 290
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4