— Никуда не собираешься в ближайшее время из Москвы? — Собираюсь. Я еду в горы. В альпинистский лагерь. Надеюсь совершить восхождение на вершину. — А сердце? — Что сердце? — Как у тебя с сердцем? Опасную ты затеваешь игру. В нашем возрасте с сердцем шутки плохи. — Хочу попробовать. Если я не способен взойти на вершину, то куда я гожусь? — Но все же рисковать ради нелепой вершины! Сердце... — Туда, значит, мне и дорога. Варианты разговоров в конце концов сводились к одному: — В августе, наверно, займешься грибами? — Нет, уезжаю в горы. — В какие горы, зачем? — Тянь-Шань. В переводе на русский язык — «Небесные горы». — Наверно, в санаторий, где пьют кумыс? — Нет. Хочу взойти на вершину. — Ты разве альпинист? — В том-то и дело, что нет. Но, говорят, этому можно научиться. — С ума сошел! Всяким спортом занимаются в молодости. — Я не собираюсь ставить рекорды и добиваться разряда. Мне бы только одну вершину. — Зачем? — Хочется. И потом, если я не смогу взойти на вершину сейчас, в этом году, то, наверно, не смогу сделать этого никогда. В Ленинграде я оказался в гостях у моего друга, художника Евгения Мальцева. Пили, ели, вели разговоры. Дошла очередь до моих предстоящих гор. Брат художника Виктор, крупный инженер, постарше нас с Женей лет на пять, начал горячиться и спорить. — Ни в коем случае восхождения тебе делать нельзя. Ничего, кроме инфаркта, не добьешься. Я знаю, что говорю. Когда ты поднимался в горы последний раз? — Двадцать лет назад. — Высоко? — Не знаю. Что-нибудь около трех километров. 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4