Они даже представления не имеют, что это такое — разряд. — Но как же оценивают его спортивную квалификацию? — Просто знают, что этот человек сделал северную стену Монблана. И он про себя это знает. Остальное неважно. С особенным интересом я стал смотреть на альпини- стов-одиночек, собирающихся взойти на Корону. Кое- что в их действиях отличалось от наших действий. Они держались особняком, хотя в той же хижине. Они очень тщательно смазывали вечером свою обувь какой-то специальной вонючей мазью, а мы этого не делали. Но особенно сильно отличались они от нас своим ужином. Приготовить ужин на троих — это не то что общее ведро на нашу ораву. Они резали свежие помидоры и поджаривали их на сковороде. Они шинковали на сковороду свежую капусту. Они жарили свежее мясо. От аромата их борща можно было сбежать из хижины. Но самые большие терзания начались, когда разнесся запах крепкого и хорошо сваренного черного кофе. Оля схватилась за мой рукав: — Папа, я не могу! Я не могу! Я хочу кофе. — Успокойся, сейчас закипит наше ведро, и будет чай. — Какой это чай! Это просто горячая вода. Целое ведро горячей воды. А я хочу черного кофе. Маленькую чашечку. Ты слышишь, как пахнет? Трепетный, захлебывающийся шепот Ольги долетел до слуха альпинистов-частников. Бородатый парень подал Оле чашку с драгоценным напитком. Высота 3200. Безмолвные горы. Недостроенная хижина. Температура на улице около нуля с переходом на легкий заморозок. Позади очень трудный день. Три взлета. В руках Ольги чашечка настоящего кофе. Она говорит, что никогда еще не испытывала подобного непередаваемого блаженства. Вечером альпинисты-частники настроили гитару и начали петь разные песенки. Были песни и у других костров на нашем биваке в главном лагере. Они повторялись, репертуар подобных концертов для меня прояснился, можно сделать некоторые общие выводы. Хороших песен и хороших романсов, как правило, 112
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4