А на меня, между тем, нахлынуло детство. Нож у меня теперь хороший и острый. В детстве-то, помнится, никогда не было путного ножа. Если же заведется что получше, как-то очень быстро терялось. А может быть, утащат завистливые мальчишки, кто-нибудь из дружков, из Черновых или Грубовых. А теперь у меня ножичек что надо, тогда бы, в детстве, такой! В кожаном чехольчике небольшой, но все же —кинжальчик. Можно повесить на пояс. Я его увидел на воскресном базаре в Лос-Анжелесе, в лавчонке старого мексиканца, и сразу понял, как хорошо будет с таким ножичком ходить за грибами. Три доллара запросил мексиканец, и я этих денег не пожалел. Да, так вот, ножичек у меня острый, и это хорошо, ибо каждое дело может стать удовольствием (а не надсадой) только в том случае, когда в руках хороший, удобный инструмент. Не торопясь, чтобы каждое движение было со вкусом, принялись мы с Наташей за дело. Сначала мы пошли в сад, наш запущенный, заросший разными дикими травами сад, чтобы выбрать наилучший экземпляр нужного нам растения. А нам нужен был высокий трубчатый дягиль. И раньше, в детстве, мы срезали его здесь же, в саду, в огороде. Но тогда он ютился около тына или в глухих дебрях терновника: остальной сад-огород был ухожен. Где — гряды, где-—малина, где —кошеная трава. Теперь всякой траве раздолье: крапиве, пустырнику, горьким лопухам и вот этому дягилю. Как белые облака его заросли возле тына, а в кустах терновника (где дополнительный стимул тянуться вверх) выше меня, дурака, поднимешь руку и не достанешь до верхнего зонтичного соцветия. Дягиль растет коленами. Внизу, от земли,—самая толстая трубка. Потом на ней как бы узел. От этого узла отходят в стороны перистые листья, а вверх —новая трубка, потоньше первой, но, как правило, длиннее. У нее, в свою очередь,—узел. Опять перистые листья, и опять новая трубка. И так в несколько колен, все выше, выше, а наверху начинаются соцветия, зонтики. Тонкие ветки множатся, ветвятся, и каждая веточка поддерживает ажурный зонтик с крохотными белыми цветочками — чудо природы. Конечно, в детстве тогда дягиль за цветы не считали. Ромашка —цветок, василек, колокольчик, лютик, в конце концов... а тут... какой же это цветок? По правде сказать, и названия не знали этого растения, и слова такого—дягиль —не слыхивали. Трава и трава. Так и говорили: «чвикалки растут», «пойдем нарежем чзика- лок». — Ну вот,—говорю я Наташе,—видишь, растут чвикалки. Сейчас мы выберем и срежем самую хорошую. — А какая нам нужна, самая хорошая? 95
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4