ботанический атлас Монтеверде и высохшее растеньице рядом с ним. Сорвал во время прогулки и хотел удостовериться, что это именно «очиток песчаный», довольно редкий в наших местах. Да еще на шахматной доске расставленная трехходовка, над которой я, помнится, долго бился тогда, да так и уехал, не решив. Зашли бы люди в дом после долгого перерыва, посмотрели бы на все вокруг, возможно, и погрустнели бы. Такая мне рисовалась картина, когда я сажал деревца вокруг дома. Теперь все это мне пришлось пережить наяву, с той только существенной разницей, что мои повзрослевшие дети приехали не одни, а сам же я их и привез. В остальном все было по привидевшемуся мне однажды сценарию: и заросший сад, и запущенный дом, из которого выветрилось все живое, и люди, открывшие дверь и остановившиеся на пороге в растерянности от запустения, пахнувшего им в лицо. Но если я сам открыл дверь, зачем воображать, будто сделано это без меня и даже после меня? Что ж, были к тому некоторые психологические мотивы. Во-первых, я перенес болезнь, от которой не ждал поблажки, и мысленно со своим деревенским домом попрощался. Во-вторых, получилось так, что несколько лет никто из нас в деревню не ездил и дом не открывал. Бывало, в апреле, пока не сошел еще снег, пока не отыграла половодьем наша речушка, пока еще и крапива не проклюнулась яркой и словно бы мокрой зеленью из черной влажной земли, торопился, бывало, еще до весеннего бездорожья по морозцу проскочить в село и живал там до покрова, до осенних заморозков, до первого снега. Тогда, если не из хозяйственного рвения, то в рассуждении модного теперь понятия трудотерапии, не позволяешь всевозможной зелени бесчинствовать и расти как попало. До полной ухоженности всегда было далеко нашему саду (разве что при деде Алексее Дмитриевиче), но все же выкосишь траву между вишневыми деревцами, обрежешь секатором засохшие ветви, очистишь от сушняка и привяжешь к колышкам малину, натянешь по стене дома шпагат для хмеля, с топором в руках укротишь агрессию терновника, стремящегося захватить всю землю вокруг, распространиться и превратить сад в свои колючие, непролазные заросли. Пожалуй, тогда-то, когда работал с топором в руках, и рождались грустные мысли: а если оставить все как есть, на несколько лет, как же зарастет, одичает все? Да и дом сам... Вот после многих лет приезжают и открывают дом... Дальше все по вообразившемуся сценарию. 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4