Надо сказать, что село наше сильно переменилось не тем, что сломали ограду вокруг церквы, а сама церковь, ставшая уж не церковью, а колхозным складом, потеряла всякий вид и, пожалуй, уж не украшает село, а наводит лишь тоску и печаль, не тем, что вся серединная зеленая часть села разъезжена тракторами и грузовыми машинами, но переменилось село самими людьми. Коренных алепинцев осталось мало: молодежь вся в городах, старики вымерли. Из каждого дома двое-трое- четверо живут в городах, если даже мать-старуха и скрипит пока что в Алепине. Уезжали и семьями: Кунины, Воронины, Пеньковы, две семьи Черновы, Симионовы, другие Симионовы, Грубовы... Много ли надо, чтобы сорокадворовое село изменилось по характеру жителей. На место уехавших и умерших приехали семьи из других небольших деревенек окрест села. Теперь ведь повсеместно одна и та же картина, может, знает кто. Изменилось наше село, и не к кому было мне обратиться за тем, чтобы заделали крышу и починили слуховое окошко. Люди, конечно, были. Нельзя сказать, чтобы сновали по селу, но все же ходили то поодиночке, то группами. Одиночно прошел незнакомый мне мужчина. Он пробирался с той сторонки к бывшему тети-Агашиному дому, вернее, к новому дому, стоящему на месте тети-Агашиного. Мужчина делал решительный шаг по грязной дороге, но тут его странным образом откидывало назад, словно он натыкался на невидимую преграду. Пешеход некоторое время оставался на месте, покачиваясь от невидимого толчка, и возникало предчувствие, что сейчас он упадет в грязь, но сельский механизатор (промасленные штаны и куртка) не падал, обретал равновесие и снова пытался шагнуть вперед. Расстояние в сто шагов он преодолевал минут двадцать. Группами появлялись на улице села молодые люди, по виду студенты, юноши и девушки в синих трикотажных гимнастических брюках и брезентовых куртках. Большой бывший воронинский дом превращен в общежитие, в котором постоянно живут, сменяясь, тридцать—сорок городских юношей и девушек —вспомогательная рабочая сила. Степу Гуреева надо было искать на скотных дворах. Для этого я прошел вдоль все село и вышел за бывшую околицу, где сразу же за последним домом еще в моем памятном детстве начиналось ржаное поле, полевая дорога, уходящая в глубь золотых колосьев, и вклинивающийся в золотое поле зеленый овраг, где мы, ребятишки, собирали обыкновенно полевую клубнику. Теперь тут на большом пространстве все застроено, изгорожено: МТФ, телятник, водокачка, мастер23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4