что поделаешь. Провозимся несколько дней, но сделаем же, выгребем, отмоем, отчистим. Но тут я увидел, что многие кружащиеся голуби никогда не вылетят ни в дыру, ни в окно, что это птенцы, которые научились уже порхать, взлетать и махать крыльями, но не способны пока подняться до окна. Они научились летать настолько, чтобы мы не могли их переловить и высадить на крышу, но не настолько, чтобы улететь от нас самостоятельно. А некоторые, как я вскоре разглядел, могут только бегать, чиркая крыльями по земле, а некоторые... Около моей правой ноги я увидел уродливое, лиловое с прожелтью, длинношеее, неоперенное существо, тщащееся передвигаться при помощи ног и опираясь на голые полупрозрачные крылья, на концах которых под прозрачной кожей набухли черные корни будущих маховых перьев. Существо именно тщилось передвигаться, нет, лишь барахталось в чердачной пересохшей земле. Стоило разглядеть одного уродца, как вон и второй, и третий, по два в гнезде, а гнезд —по всему чердаку. Тут были голуби во всех, так сказать, стадиях их развития. В некоторых гнездах лежало по два еще целых яичка, в некоторых копошились и не копошились даже, а вытягивали шеи недавно вылупившиеся птенцы, там были птенцы повзрослее, вплоть до тех, которые уже порхают настолько, чтобы мы их не могли поймать. В сущности, гнезд никаких не было, небольшая ямка в чердачной земле, углубление, обмятое туловом взрослой птицы, два яйца в углублении или птенцы —вот и все гнездо. А гнезд множество, сплошь одно к одному. Наш чердак походил на те птичьи базары, которые бывают на дальнем севере, когда птицы селятся колониями. Масштабы, конечно, не те. Не десятки, не сотки тысяч птиц, но ведь и чердак наш не скалистый остров где-нибудь в Баренцевом море, не Новая Земля. Тридцати—сорока гнезд вполне хватило, чтобы чердак сделался похожим на птичий базар. Особую безнадежность создавали гнезда в глубине застрех, то есть в тех местах, где крыша уже подходит нижним краем к переводам и балкам и куда, в узкое пространство за эти переводы, нельзя было бы проникнуть никаким способом. А там-то и трепыхалось больше всего птенцов. Я все-таки думаю так. И раньше могли бы проникнуть голуби под нашу крышу. И дыра около трубы была, пусть не такая большая, и в слуховом окошке всегда не хватало одной четвертинки стекла. Но потому не возникло до сих пор такой вот голубиной вакханалии, что дом был обитаем, периодически посещался, а тут птицы почувствовали, что он оставлен людьми, и захватили его в свое владенье. Даже и на церковном чердаке раньше не водилось такой 19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4