осенние дни, когда славно жилось тут. Сразу все узнаешь, вспоминаешь, связываешь время со временем, как два конца длинного шпагата, некоторая протяженность которого оказывается как бы отрезанной и выброшенной. Но тотчас начинается и активная деятельность по наведению порядка. Всюду осевшая пыль, застоявшаяся сырость (а кое-где и плесень) побуждают к активным действиям. Скорее открывать окна, подметать, протирать, мыть, сушить, проветривать, выставлять рамы, смахивать паутину по углам, скорее, скорее привести дом в жилой вид, вдохнуть в него жилой дух, скорее зажить нормальной размеренной жизнью. И не было еще случая, чтобы на пороге дома у нас опустились руки и мы остановились бы в растерянности, не зная, с чего начать, за что приниматься в первую очередь. Значит, это впервые мы растерялись, открыв дом, и было отчего. Всюду: на полу в сенях, на скамейках для ведер, на самих ведрах (хорошо, что перевернутых вверх дном), на сундуке, на столе, на одежде, висевшей по стенам, на разных вещах (корзинка, топор, лопата, пустые бутылки, бельевой таз, поленья дров...),—на всех вещах толстым- засохшим слоем лежал голубиный помет. По хрустящему помету (сквозь птичий запах) скорее мы побежали наверх. На перилах лестницы, ведущей из сеней на второй этаж, на террасу, на порожках лестницы, на полу террасы, на подоконниках, на столе (то есть на скатерти), на стульях, на плетеной качалке, на книгах, остававшихся на столе, на половичках, на детских игрушках слоем не тоньше пяти сантиметров, слипшийся, слежавшийся,—все тот же помет. С террасы —переход в сени второго этажа, часть которых не перекрыта потолком. Вместо плоского тесового потолка вы видите в этом месте над головой сумрак просторного чердака, а в сумраке стропила, решетник, железо кровли, приставная лестница на чердак. Надо сказать, что дом у нас при ремонте получился хоть и неуклюжий, непрактичный можно бы сказать, но пространный, то же самое и чердак. Впрочем, ремонт ремонтом, но все осталось в габаритах прежнего дедовского дома, построенного двумя братьями (каждому по половине дома) с размахом и с расчетом на многочисленность семейства. Нас, например, у Степаниды Ивановны и Алексея Алексеевича было десятеро. Так что края чердака тонули во мраке, а слуховое окно высвечивало лишь его середину около печной трубы, этакое округлое пятно света, которое постепенно размывалось, смешивалось с темнотой, и через разной степени оттенки полумрак становился полным мраком, особенно в передних, дальних от слухового окошка углах чердака. Я и маленьким, бывало, любил лазать на чердак. Было 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4