Может быть, перегорело все в душе, остыло, оказалось как бы за стеклом: все видишь, а дотронуться нет возможности? Осталось где-то позади вместе с годами молодости и зрелости? Нет, желание оставалось. На прямой вопрос пишущего эти строки Корин ответил: «Не знаю, успею ли целиком, но холст испачкаю». Надо ведь представить себе объем работы. При добросовестности Корина как художника1 заполнить красками (просто заполнить красками) холст 6x8 метров —это уже огромная физическая работа, требующая и времени и сил. А за спиной, между прочим, уже два перенесенных инфаркта. Однажды мы пришли к Корину с ленинградским художником Евгением Мальцевым. Женя сказал Павлу Дмитриевичу: — Подбирается группа ленинградских художников моего возраста, которые готовы стать вашими подмастерьями ради написания «Реквиема». Заполнять красками большие плоскости, одежды, фон, все второстепенное, все это под вашим руководством и наблюдением... работа пойдет быстро, сила у нас в руках есть... Я видел, что Корин заколебался. Но честь художника, гордость мастера, самолюбие профессионала взяли верх. — Нет, сначала попробую сам. Если уж увижу, что не тяну... Спасибо, спасибо... Но Корин так и не успел дотронуться кистью до холста. В 1967 году, в возрасте 75 лет, он пожаловался на почки, лег в больницу и домой не вернулся. В одном письме уже в последние годы жизни он написал так: «У меня был свой некий образ в искусстве, который вел меня в жизни с юности, для осуществления этого образа я так много и упорно учился... Мой учитель Михаил Васильевич Нестеров стариком говорил мне: «Я сделал все, что мог сделать». Я на пороге старости скажу: «Я не сделал того, что мог сделать»2. Чем больше художник, тем строже он судит сам себя... 1Известен курьез, происшедший с Кориным в Италии (последняя, третья поездка) во время работы над портретом современного итальянского художника Ренато Гуттузо. После первого сеанса, когда Корин, естественно, сделал лишь беглый набросок будущей картины, присутствовавшие там другие художники и сам позирующий стали наперебой восхищаться: «Какая законченность!», «Какая полнота красок!», «Какая проработка!» Павел Дмитриевич слушал похвалы с недоумением: как могут художники- профессионалы принимать набросок за законченное произведение? Предстояло еще много сеансов, прежде чем Корин поставил под работой свою подпись. 2 Цит. по монографии: Михайлов А. Павел Корин. 196
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4