могу, Федырыч—тоже все время болел, Николай Васильевич—не лучше меня. А эти чужие-то понаехали —им не скажешь. Торееву я два года твержу... Настойчивость, с которой Александр Николаевич говорил про дыру в крыше и разбитое слуховое окошко, была непонятна мне, но невольно настораживала. Конечно, Сергей Тореев мог бы, мог бы за все хорошее, да и просто по-человечески, по-алепински, по-крестьянски залезть на крышу и заделать дыру, тем более что Александр Николаевич просил и настаивал. Но, в конце концов, не полкрыши ведь там раскрыло. Я громко, в самое ухо спросил у Александра Николаевича: — Пролило, что ли, сильно в эту дыру? Александр Николаевич расслышал и ответил одним словом: — Голуби. Ну и что —голуби? Допустим, залетели в дыру и завелись на чердаке голуби. Ну и что? Помню, дедушка Алексей Митрич на дворе нарочно укрепил под крышей две доски, а точнее, две половинки расколовшейся долбленой кадушки, чтобы водились на дворе голуби. Действительно, водились две семьи, устроив на этих полукадушках гнезда. Ворковали. Цараписто гремели лапками по железной крыше. Слетали вниз к лошадиной кормушке клевать овес, шумно хлопая крыльями, вылетали из полумрака двора в ослепительно синее, солнечное раздолье летнего неба. Да и потом, уже в эти последние годы, на двух окнах нашего дома, за наличниками водились голуби. Две же семьи. Вся помеха от них, что разворкуются иногда некстати, когда хочешь заснуть в послеобеденный час, да еще под гнездом на земле и траве накапливается белый известковый помет. Время от времени приходится убирать. Я взял ключи и пошел к дому открывать его после нескольких пропущенных лет. Чтобы открыть заднюю дверь (а именно через нее мы входим в дом, если он заперт), надо войти сначала в сад, в его прилегающий к дому участок. Тут у нас вишенье, а ближе к двери сирень, две черемухи. Но все заросло травой —крапивой и зонтичными, которые на жирной земле поднялись выше моего роста и своими белыми цветами перепутались с листвой вишневых деревьев. Заброшенное, сонное царство. Человеческая жизнь и деятельность замерла, уснула здесь, а трава и деревья не спят, им ни до чего дела нет, кроме как расти ввысь и распространяться вширь по земле. Сами по себе травянистые заросли не задержали бы 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4