так называемый клуб, а справа обелиск в память восемнадцати алепинцев (из ста жителей), не пришедших с войны. Цементный обелиск огорожен невысоким штакетничком, и, когда его открывали, все это располагалось на зеленой лужайке, а в огороженном квадрате росли цветы. Но теперь получилось так: вплотную к штакетнику землю разъездили и размешали со всех сторон, образовался квадратный неприкосновенный островок среди разъезженной грязи. Внутри же огороженного пространства вымахала высокая густая трава, не до середины ли обелиска. Последние сто шагов, мимо бывшей школы, мимо бывшей церквы, лавируя, изловчаясь, по бывшей зеленой лужайке уже перед нашим домом,—и вот угол дома, вот и крыльцо: слава богу, проехали! Дружно высыпали из машины —жена, две дочери, внучка. — Как березы-то, березы-то выросли! С Сенечкой Шуртаковым, гостившим у меня ранней весной, в апреле, мы принесли из леса две березки не выше нас самих, две тоненьких, но стройных и ладных. Нет, удивительно не то, что они так выросли, эти березки, и поднялись выше дома (а толщиной —не обхватишь двумя ладонями), за двенадцать лет можно вырасти, удивительно, что с той весны пролетело двенадцать лет. Ведь вчера же, вчера мы несли их, молоденькие деревца, и бережно сажали в землю перед окнами дома. Однако не вчера, оказывается, а двенадцать лет назад. Высыпав из машины и возбужденно оглядывая дом, и крыльцо, и калитку в сад, и деревья перед домом, мы тотчас спохватились, что у нас нет ключа от входной двери — забыли в Москве. Забыли взять —не точно, не полно. Вообще забыли про ключ, что он есть, что он понадобится, забыли, где он лежит. Верно, валяется в ящике письменного стола среди прочей кажущейся нужной и оттого не выбрасываемой, а на самом деле ненужной мелочи. Наша небрежность с ключом вполне объяснима, если иметь в виду, что еще один ключ, запасной (основной?), мы, уезжая, всегда оставляли соседу Александру Николаевичу, заботясь не только о сохранности ключа, но и о том, чтобы в случае чего он, Александр Николаевич, мог войти в дом, посмотреть, как там, все ли в порядке. В пору моих ранневесенних —по снежку —приездов сосед за несколько дней протапливал дом. Войдешь —пахнет жилым духом. Сосед Александр Николаевич постоянно сидит перед своим домом, и ничего не стоит перейти дорогу, взять у него ключ. Вот уж лет двадцать пять он постоянно сидит на лавочке перед домом. Старичок, пенсионер, бывший предсе12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4