те. Но, насколько я понимаю, ничего у вас не получилось. Во-первых, все недодержано. И вообще не пойму, что вы снимали. Темное пятно, какие-то еще более темные точечки на этом пятне. Мухи, что ли, насели? — Да нет, там должны быть крупным планом цветы и крупным планом фактура асфальта... Понимаете, цветы, проросшие сквозь асфальт. Они должны быть сильные, крепкие... Они же проросли, пробились... Может быть, это другая пленка? — Да нет, именно та. Но должен вас огорчить, ничего у вас не получилось... Я понял, что разговариваю не с лаборантом, а с кем-то из мастеров, оказавшихся в лаборатории. — Я понимаю, что вы хотели. Но надо было взять телеобъектив хотя бы сто тридцать пять. Вы какой камерой снимали? — «Зенит-два». — Хорошая камера. Она вообще-то позволяла. А вы давно занимаетесь фотографией? — В том-то и дело, что я двадцать пять лет назад... А с тех пор... — Да...—сочувственно вздохнули на другом конце провода.—Ничем не могу вас утешить. Попробуйте еще раз. Вооружитесь оптикой. Идея была неплохая. Я понял... Но другого раза уже не было. Весна шла дружная, состояние в природе менялось не по дням, а по часам, цветы на асфальте отцвели и погасли. Да и сам я как-то погас, поняв и усвоив урок, преподанный мне искусством, не терпящим ни суеты, ни промедления, ни самонадеянности, не прощающим ни измены, ни стремления приобщиться к нему походя и наскоком. Было бы очень просто...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4