альбомы, журнал «Советское фото», радовался каждой хорошей фотографии. Так, например, из глубин вятской земли, из деревни Спасо-Талица однажды я получил целую пачку фотографий от неизвестного мне тогда Ивана Александровича Крысова. Это были преимущественно пейзажи, исполненные, что называется, добротно, на хорошем техническом уровне и с любовью к природе. Но все же чего-то им не хватало до того, чтобы поразить, удивить и восхитить. И вот среди них попался один натюрморт... На деревянном, чистом, скобленом (но не новом) столе лежит прямоугольник света, падающего из оконца. В этом прямоугольнике, крупно, занимая весь кадр: ломоть ноздреватого хлеба, два крутых (крутых!) яйца и стакан молока. Эти предметы были хорошо скомпонованы, их фактура выявлена, одним словом, замечательный натюрморт. Он наверняка мог бы участвовать в какой-нибудь выставке (кажется, он и был потом на некоторых выставках), я же отнес его по старой памяти в «Огонек». Они этот натюрморт взяли, но потом испортили все дело. Такую фотографию надо было давать на целую страницу (полосу), тогда бы она смотрелась, производила впечатление и приносила удовольствие. Они же ее поместили на последней странице, рядом с кроссвордом, где публикуются разные занимательные мелочи, в размере игральной карты. У кого-то не хватило либо простейшего вкуса, либо доброты и щедрости: подумаешь— вятский самоучка! Если каждому предоставлять целую полосу в «Огоньке»... Прекрасное произведение искусства было убито наповал1. Так что каждая хорошая фотография замечалась и 1Поскольку зашла речь об Иване Александровиче Крысове, надо сказать об этом интересном человеке несколько слов. По образованию он был зоотехник-пчеловод, жил в своем селе Спасо-Талице в Кировской области, разводил пчел, держал корову и был страстным любителем природы. У него не было ноги (по самое бедро), но тем не менее он разъезжал по полям и лесам на велосипеде. Он даже говорил: «Я так привык без ноги, что если бы она была, то, кажется, мешала бы мне». Свои фотографии он посылал в разные журналы, на выставки, бурно переписывался с иностранными фотографами. Регулярно как любитель природы и фотолюбитель выступал в областной печати и по местному телевидению. Иногда от него приходили маленькие посылочки: пол-литровая банка меду, соленых рыжиков. На эти банки обязательно была наклеена бумажка с надписью: «Пища богов! Дары вятской земли!!!» И еще что-нибудь в этом роде. Что касается фотографии, то он свернул на ложный путь: увлекся фотографированием с сильным увеличением цветов с их тычинками и пестиками, пучеглазых насекомых с их хоботками и ворсинками и, таким образом, ушел от художественной фотографии. Ему было за семьдесят. Однажды пришла скорбная весть, в Новый год, ровно в полночь, под бой часов он застрелился из охотничьего ружья. Мотивы остались неизвестными. 132
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4