соседка Мария Кузова. Мы сидели, калякали, а десятилетняя Наташа кружила вокруг нас, то убегая куда-то, то появляясь снова. Вдруг она притащила огромный (почти с избяное окно) зеленый горький лопух. Только что сорванный, он был мясист, сочен и ярок. Кроме того, Наташа сорвала его с длинным черенком. Она показала нам его как диковину и хотела бросить либо начать бить им о землю и весь измочалить. — Поставь его в вазу,—сказал я девочке,—видишь, какой он красивый. Мои слова вызвали дружный смех всех присутствующих. — Лопух? В вазу? Какой цветок нашелся—лопух! Впрочем, все сначала подумали, что я пошутил. — Напрасно смеетесь. Просто вы никогда не видели лопуха и поэтому не знаете, какой он красивый. Засмеялись все пуще прежнего. Да и как не смеяться: все село вокруг заросло лопухами, а я утверждаю, что они никогда не видели лопуха. — А вот я вам сейчас его покажу. Мы сидели под липами на стульях, калякали и смотрели все в сторону села. Получалось, что мы сидим в один рядок, как в зрительном зале. Я воткнул перед стульями (в трех шагах) палку и прекрепил к ней лопух, так, чтобы он был весь на виду и чтобы (очень счастливо совпало) его подсвечивало косое предвечернее солнце. Солнце его даже и не подсвечивало, а просвечивало, делая изумрудно-прозрачным. — А теперь смотрите. Какая яркая, сочная зелень. Как мягко очерчены его изгибистые края. Смотрите на эти бесчисленные прожилки, которые пронизывают его. Главная жила (продолжение черенка) пересекала весь лист снизу доверху, становясь к верхнему концу листа все тоньше и тоньше. От нее вправо и влево горизонтально ответвлялись поперечные жилы. Они тоже утончались к краям листа и ветвились. От этих «поперечных», горизонтальных жил вверх и вниз разбегались многочисленные витиеватые жилочки, и таким образом вся ярко-зеленая, просвеченная солнечным лучом плоскость листа оказывалась в причудливой, но симметрично и экономно продуманной сетке жил. Они не просвечивались и выглядели на зеленой плоскости листа черной тончайшей графикой. — Как дерево! —первой отозвалась наша соседка, в общем-то полуграмотная пожилая женщина, которая, по ее же словам, училась только «два сентября»,, то есть два раза начинала ходить в первый класс, а там и бросила. Но, конечно, теперь умеет читать и писать, выписывает газеты, смотрит телевизор и слушает радио. 5 В. Солоухин 129
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4