та смотрела на нас всех не очень еще осмысленными, но зато очень черными глазками. Потом Маша перехватила мой взгляд. Я не хотел смотреть на нее испытующе, всезнающе, проницательно или разоблачительно, просто я посмотрел на нее чуточку внимательнее и чуточку дольше, чем надо бы. И все-таки она что-то почувствовала и поняла, а свои сияющие синие очи она как-то мгновенно опустила долу, словно выключила некое сказочное, волшебное освещение. Первый вкус к черно-белой художественной фотографии, а точнее, само представление о черно-белой художественной фотографии появилось у меня, когда мне было уже двадцать семь лет. Конечно, каждого еще ребеночком сажают перед фотоаппаратом и велят глядеть в круглое стеклышко, соблазняя тем, что сейчас оттуда вылетит птичка. Я думаю даже, что у фотографа, снимающего в обычном фотоателье одни только лица людей, нельзя категорически отнимать звание художника. Как существует в живописи жанр портрета, так и в фотографии возможен художник-портретист. И тут можно достичь большого совершенства, мастерства, выразительности и своего, что называется, почерка. Ну, а то, что большей частью приходится снимать на паспорт и на разные удостоверения, кто же из художников (будь то живописец, писатель, скульптор) не занимался чем-нибудь подобным, дежурным? Фотография, если перевести наиболее точно,—светопись. Почему свет (а где свет, там и тень) должен как изобразительное средство уступать цвету, объему, линии или даже слову? Чем скупее изобразительное средство, тем труднее художнику, это правда, но тем более впечатляющим может оказаться конечный результат. Окончив Литературный институт, шел я по Тверскому бульвару, не зная, что же мне делать дальше. Я писал тогда одни только стихи. Их, может быть, и хватило бы уже на первый сборник, но пройдет два года, пока этот сборник будет издан. А сейчас? А завтра? Где жить? Что пить и есть? Койку в общежитии вместе с постельными принадлежностями я сдал коменданту Ивану Степановичу, стипендия 118 Фотоэтюд
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4