Однако успели увидеть и все перемены, происшедшие с самим Ставровом. Издали. Как пейзаж. Как перемену в пейзаже. До определенных пор Ставрово при подъезде к нему выглядело так. Невысокий, но протяженный холм. Ровная по высоте зеленая шуба садов накрывает его. В зелень вкраплены крыши домов, обыкновенных сельских изб. Крыши железные, и покрашены которая в зеленый цвет, которая в охру, которая даже и в голубой. Но преимущественно — сурик, яркая красная глина. Из зеленого, с этими разноцветными вкраплениями слоя наверху холма, то есть венчая весь пейзаж, поднимались три силуэта, составляя единый архитектурный ансамбль. Посередине высокая тонкая колокольня, справа и слева от нее на равном удалении (но близко) две изящные, гораздо ниже колокольни пятиглавые церковки. Ну, а над всем этим по-летнему пышные белые облака в синем небе1. Так выглядело Ставрово в те дни, когда не было еще тут не только объездной, но и вообще асфальтовой дороги, а ездили через село на лошадях, например, и мы с отцом, с Алексеем Алексеевичем, когда ему нужно было съездить во Владимир и когда он брал меня с собой, чтобы показать город. Одну пятиглавую ставровскую церковь сломали. Архитектурный силуэт (высокая колокольня, две пятиглавые небольшие церковки по сторонам) потерял симметрию. То обстоятельство, что во второй церкви устроили столярную мастерскую, на общий вид села, конечно, не влияло, если смотреть издалека. Правда, заметишь, даже издалека, что и купола.и стены становятся все темнее, чернее, не подбеливаются, не подкрашиваются голубым или позолотой. В таком виде ставровский пейзаж пребывал долгое время. После войны в кирпичном корпусе бывшей текстильной фабрички Бажанова, пустовавшей с тех пор, как прогнали фабриканта, обосновалось предприятие под названием «Автонасос». И правда, стали делать автонасосы. Производство быстро ширилось, и не знаю уж как там насчет накачки шин, но именно подобно насосу высасывало из деревень в 1Да хоть бы и серые осенние тучи, хоть бы и морозное, седоватое небо с кудрявящимися розовыми дымками в нем, хоть бы и вовсе пурга, ненастье, медленный снегопад... Говорится, что прекрасная архитектура прекрасна даже в руинах. Я бы перефразировал: прекрасная архитектура прекрасна в любую погоду и при любом освещении. Точно так же, как бездушная, безликая, а точнее сказать, бездарная архитектура навевает безотчетную тоску или (при более активном отношении) вызывает отвращение и летом, и осенью, и в серенький дождь, а особенно в сияющий полдень. 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4