сразу остановить в себе и зафиксировать имени-отчества. Потом, когда люди в разговорах несколько проясняются и, так сказать, персонифицируются, когда проявятся их индивидуальности, приходится всегда переспрашивать имена и тогда уж—запоминать, что в общем-то не очень и вежливо. На этот раз дело до проявления индивидуальности новых знакомых как-то не дошло. То ли Сергей Петрович не предупредил их, по какому поводу ужин, то ли действительно ждали их дома неотложные дела и малые дети, но только они вдруг (по ощущению была еще середина ужина) заторопились, заторопились и стали прощаться. «Слиняли», как сказал бы один приятель Игоря на своем своеобразном и выразительном жаргоне. — Ладно, нам больше достанется,— засмеялся Степан Иванович как ни в чем не бывало. — Да уж, конечно,—поддержала его и Валентина Васильевна.— Забыла я их предупредить, что у меня ведь шампиньоны в сметане в духовке запекаются. А то, может, и не ушли бы. — Вольному — воля, спасенному — рай,— заключил дядя Сережа. Второй инцидент (коли это первое событие можно называть инцидентом) был гораздо неприятнее, к тому же с участием Игоря. Игорь ушел в другую комнату (дверь в нее была всегда открыта), чтобы поговорить по телефону с приятелем: надо было обсудить детали завтрашней поездки на рыбалку и позвонить надо было сейчас, пока там не легли спать. Но оказалось, что там телефон занят. Игорь уселся в удобное кресло, стоявшее возле телефонного аппарата, и так расслабился, так ему показалось тут хорошо, что не хотелось даже и шевелиться. Время от времени он снова набирал номер приятеля, но Виктор разговорился с кем-то всерьез и надолго. Наверное, с таким же, как Игорь, завтрашним компаньоном. Тем временем из комнаты, где оставались хозяин с хозяйкой и Степан Иванович, донеслась музыка. На проигрыватель была поставлена пластинка, и вот затосковал там ямщик, умирающий в степи и наказывающий своему товарищу... и так далее и так далее —про кольцо обручальное, про слова прощальные, про коней, которых надобно отвести батюшке... Как только растянулась на полверсты первая фраза песни: «Степь да степь кругом, путь далек лежит...»—так душу Игоря передернуло, ее свела болезненная и противная судорога, отвратительная конвульсия. 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4