И спешат от грехов откупиться, Но поздна и ничтожна частица Совершенного ими добра. 155 Он рисует образ кинжала. Образ в какой-то степени традиционный для восточной поэзии. Но и он находит у Кешокова свое преломление. У кинжала два лезвия, обращенных «спиной» друг к другу. Но они делят между собой или один позор, или одну честь, заслугу, славу. Их два, но оба они — одно. Мерцает сталь холодная сурово, И я желаю более всего, Чтобы сливались истина и слово, Как лезвия кинжала одного. С некоторой иронией, я бы сказал, с некоторым лукавством поэт рассказывает о своей собаке, верном стороже. Он упрекает четвероногого друга за то, что тот так сердито, так недоверчиво встретил гостя, пришедшего в дом. Но пес оказался провидцем. Жизнь показала, что кунак был плохим другом и нанес горькую незабываемую обиду. Определений поэзии много. Годится, наверное, и еще одно. Я думаю так: если на пересказ стихотворения нужно затратить больше слов, чем содержится в стихотворении, строке, строфе, то это заслуга поэзии. Мир правит, где люди едины, Раздор —где меж них нелады, Для дружбы просторны теснины, Равнины тесны для вражды. Попробуйте пересказать смысл этого четверостишья своими словами, и вы убедитесь, что придется затратить много слов, и притом у вас все равно останется ощущение, что пересказали вы плохо, что в стихотворении было сказано лучше, выразительнее, сильнее. Часто спрашивают люди друг у друга: о чем стихи? Но так ставить вопрос неправильно. Вернее спрашивать о стихах, что в них? Какое состояние человеческой души, какое ощущение мира? Какие чувства: добрые, светлые, злые? Какое в стихах отношение к людям и к тем нравственным категориям, которые определяют людей? Закат — это не «о чем», но «что». Он может навевать грусть или вселять радость. Цветок—не «о чем», но «что», а именно — красота.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4