153 Если внешние обстоятельства не зажгут в груди человека собственного его огня, не пробудят собственных его раздумий, собственной боли и радости, поэзии не получится. Нужно еще одно изначальное условие, чтобы человек родился с поэтическим даром, с талантом, подобно тому как иной человек рождается с голосом певца. У Кешокова все совпало, и мы видим, как три основных потока жизненных впечатлений — родная природа, народ и время — сливаются в одно просторное русло его поэзии. Но тщетно отыскивать эти слагаемые в стихах Кешокова и стараться разделить их по ниточке и по полочкам. Они переплавлены в единый и благородный сплав. Хорошо нам умозрительно отделять одно от другого, но как отделить чувство родной природы и чувство родной истории в таких, например, строфах: А закат... словно пир закатили Десять горных вершин перед сном И, седые, по кругу пустили Чашу красную с красным вином. Или: В горах, как древней рукописи строки, Морщин сплетенье вижу на скале. Какие начертали их пророки На неподвижном сумрачном челе? Мы знаем, что белый дневной свет состоит из, по крайней мере, семи основных цветов, но мы не тщимся каждую секунду воспринимать свет по его составным частям. Всякий раз, когда берешь в руки стихи Кешокова, встречаешься с его поэзией, как со старым и добрым другом. Старым не по возрасту, конечно, а по стажу дружбы. Ведь Кешоков выступил как поэт еще в довоенные годы. Хотя, если не знать поэта лично, но только читать его стихи, трудно определить возраст писавшего их. С одной стороны,— речь, достойная седовласого, богатого опытом мудреца, с другой стороны,— удаль и пылкость юноши. Таковой и должна быть поэзия. Иногда говорят: ну, настоящую поэзию можно и не переводить на другой язык стихами же. Она интересна, она сохраняет себя и в простом прозаическом пересказе.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4