123 Рухнула наземь рядом с Ордой И зарыдала: —Да что же это? Угрожая теплым южным странам, Холодом арктическим дыша, Вестники надменные бурана — Тучи проплывают не спеша. Спряталось, укрылось все живое, Чтобы непогоду переждать... Лишь деревья бурю встретят стоя: Им не скрыться и не убежать! Анна терла варежкою щеку, Голову от ветра наклони... Было жутко, было одиноко В этом круге мутного огня. И совсем не верилось, что где-то, Кроме этих вздыблепных снегов, Есть проспекты, залитые светом, Площади огромных городов... В новых стихотворениях Викулова мы встречаемся с той же его деревней: «Песня о кузнеце», «Перекур», «В защиту стариков», «Картошка и цветы»... Однако, читая эти стихи, мы видим, как лопаются и трещат скрепы привычного, установившегося представления о поэте, о, так сказать, сфере действия его огня, о его масштабе. Интересней всего то, что это преодоление масштаба происходит подчас не выходя из темы. «Кисть рябины» (осенние этюды) — пример того, как можно, оставаясь внутри темы, за счет еще большей зрелости, возросшего мастерства, утяжеления внутреннего поэтического потенциала преодолевать свои же собственные рамки, выходя, я бы сказал, за круглые скобки, на простор остальной страницы. «Кисть рябины» — замечательная лирическая поэма, небольшая по размеру, но большая по глубине чувств, скрытых в ней, и по совершенству поэтической формы. Очень верно найденная элегическая интонация придает всей поэме ту глубину и то очарование, которые присущи только подлинной и большой поэзии. Я назову поэмой и поэтическое произведение «Три клада», состоящее из десятков коротких стихотворений. В нем нет той элегической пронзительности, как в «Кисти рябины», зато есть размышление о земле, на которой мы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4