— Совет Народных Комиссаров,— повторил Ленин.— Великолепно. Изумительно пахнет революцией. И он посмотрел на меня с той застенчивостью, которая у него появлялась в минуты предельной откровенности. — Знаете,— произнес он неуверенно,— от преследований и жизни в подполье — и вдруг сразу на вершину власти... Даже голова кружится,— закончил он, вдруг переходя на немецкий язык и показывая, как кружится голова. Мы глянули друг на друга и засмеялись...» (Джоэль Кармайкл. «Троцкий». Книготоварищество «Москва—Иерусалим», 1980, стр. 122, 123, 127, 128). Но если они не знали даже, как им после захвата власти называться, то знали ли они, как они приведут к покорности и полному повиновению почти двести миллионов россиян? Да, Ленин знал. Теория приведения людей к повиновению и покорности была им хорошо разработана. Я наткнулся на нее в 1976 году, когда писал книгу «Последняя ступень». Позже эту главу о ленинской теории порабощения населения, не издавая всей рукописи, я издал отдельной брошюрой. Самое место включить ее в эти мои свободные, не претендующие на многое «штрихи к портрету». Сколько раз в разных официальных кабинетах, у главного редактора журнала, скажем, у секретаря райкома, в облисполкоме, в застекленных шкафах я видел ровные, темно-бордовые и темно-синие ряды книг, к которым и подходить близко было не нужно, чтобы сразу отметить—Ленин. Знали уж собрания его сочинений, узнавали издалека по внешнему виду безошибочно, как, взглянув на тот же Мавзолей на Красной площади, никто не спутает его с каким-нибудь другим зданием. Держать Собрание сочинений Ленина каждому большому начальнику (директору завода, генералу какому-нибудь) считается не то чтобы обязательно...но как-то солидно и внушительно: письменный стол с телефонами, а около боковой стены застекленный шкаф с томами Ленина. Много их стоит у разных людей, в разных кабинетах, но не многие Ленина читали. Если же кружки по 123
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4