либо уж не гнутся ни рука, ни нога, либо уж неприятная развязность, как на шарнирах. — Здравствуйте, — все еще улыбаясь, заговорил вошедший. Однако не полез с рукой, а выдержанно дождался, когда Надя сама первая решилась протянуть руку. — Я — молодой поэт. Зовут меня Иваном. Мне сказали, что все молодые поэты — ваше ведомство. Значит, я прямо к вам. — Ну что же... Это правда... А стихи у вас с собой или вы хотите прочитать и получить консультацию? Вы не стесняйтесь, прочитайте какое-нибудь стихотворение, разберемся. Иван улыбнулся еще пуще. — Стихи потом. Я по другому поводу. Собственно, я приезжий. Из Москвы. Скорее даже не приезжий, а проезжий, потому что сегодня же вечером сажусь на пароход и еду дальше по Ледовитому океану. Мне хотелось бы днем хорошенько познакомиться с городом. Старина и прочее. Я думал, если бы вы захотели помочь. Вы ведь давно уж в этом городе. — А почему, собственно, я должна играть роль экскурсовода? Есть музей, у него свои сотрудники. — Все это так. Но очень уж эти сотрудники доскональный народ. Заговорят. Хотелось бы более непринужденно. И потом лучше, когда тоже литератор. Ваш главный редактор, например, встретил меня более сердечно. Между прочим, именно он посоветовал мне обратиться к вам. — Простите, вы сказали, что вы московский поэт. Как ваше полное имя? Наде хотелось уязвить добродушного парня. Мол, что-то не приходилось слышать. Но вместо того она вспыхнула и закраснелась. Имя ей было хорошо знакомо. Она даже написала однажды небольшую рецензию на книгу стихов Ивана Спешнева, она даже знает наизусть два его стихотворения! «Боже мой, а я ему предлагала, чтобы он прочитал стихи, хотела проконсультировать. Боже мой, какая неловкость!» — Ну так что же, согласились бы вы подарить проезжему москвичу несколько часов вашего драгоценного времени? Начальство не возражает. 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4