Вошла наша соседка и в присутствии семерых человек—• восьмая продавщица —громким голосом ни с того ни с сего заговорила: — Понаедут всякие, а мы —хлебай. Ишь что придумали. Хотят половину дома совсем купить, а потом меня с моей половины выжить, да и мою половину к рукам прибрать. Конечно, они городские, все ходы-выходы знают. А что же мне, бедной вдове, по миру идти? Где мне угла искать? Отец еще сколько лет проживет? Неужели нельзя найти управу? Да я завтра же в сельсовет пойду либо в милицию. Пускай их первых выселяют. Я тоже не лыком шита. Советская власть не дозволит. Мы были потрясены фантазией Нюшки. Никогда, даже во сне, не собирались мы делать ничего подобного, даже мысль не мелькала, а она в пять минут набросала для нас готовую программу действий. Я сначала только посмеялся. Но тут же представил, как Нюшка заходит в сельсовет, в милицию, еще куда-нибудь и всюду возводит на нас напраслину. Стало не по себе. На другой день у колодца, в окружении трех собеседниц, Нюшка фантазировала еще вдохновеннее: — Пауков ко мне напускают. — Неуж? — У нас в сенях, между досками, щели, я и гляжу — с их половины ко мне паук ползет, а за ним второй. Они, значит, их у себя там ловят и ко мне в щелочку пускают. А может, пауки-то ядовитые... Я представил себе нас с женой в роли диверсантов, выпускающих ядовитых пауков на чужую территорию, и мне сделалось и смешно и грустно одновременно. Между тем события развивались. Чтобы хоть как- нибудь нейтрализовать действие помойки под окнами, жена посыпала гнилую черную язву дустом: все-таки дезинфекция. Не каждая муха сядет, не каждая улетит. Нюшка, оказывается, наблюдала из окна за санитарно- гигиеническими действиями вражеского стана. Не знаю, на какую фантазию подвигнуло бы ее увиденное, но совпало так, что у Нюшки в этот же день околел петух. Не думаю, чтобы от дуста. Тогда почему же не околели все остальные куры? Но в воображении Нюшки факт преломился по-своему, она подумала, что ей не только объявлена война, но что война ведется недозволенными 66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4