советую. Да можно ли ей сказать что-нибудь поперек! Вы ее еще не знаете. Мы никак не могли поверить в это и пошли делегацией на другую половину дома. Нюшка возилась у печки. — Здравствуйте, — бросила нам Нюшка довольно резко в ответ на наше совершенно робкое: «Здравствуйте». Мы присели на скамейку около порога и стали ждать появления хозяйки из-за кухонной перегородки. Хозяйка вышла. Впервые я разглядел ее как следует. Это была женщина лет сорока пяти, низкорослая, круглолицая, со следами некоторой миловидности, но и с каким-то угрюмым, недружелюбным выражением. В лице ее в общем- то все было заурядным: жидкие блеклые волосы того цвета, когда не скажешь, что шатенка, но не скажешь, что и русая, маленькие глазки, про которые не скажешь, что они серые, но не назовешь их и голубыми, невыразительный маленький рот — одним словом, все рядовое и будничное. При всем том, когда она улыбнулась, выйдя из-за перегородки, на щеках у нее возникло по ямочке, и я представил себе, что лет двадцать пять или двадцать семь назад она могла казаться вполне миловидной. Улыбка подбодрила нас, и мы .приступили к делу. Мы говорили о вреде мух, б свирепости летних болезней, о чувстве и о значении прекрасного. Это была обстоятельная лекдия по сангигиене и по охране природы одновременно. Нюшка слушала молча, пока мы не дошли до ее конкретной помойки. Наконец я собрался с духом и проговорил: — Так что просим тебя, Анна Павловна, помойку перенести куда-нибудь на зады, в удобное место. Скорее всего я ожидал согласия. В крайнем случае могли последовать какие-нибудь деловые возражения — мало ли что у нее в голове. Произошло самое неожиданное. Анна Павловна послала нас довольно-таки далеко, но все же с указанием самого точного, недвусмысленного адреса. Бросив свою энергичную, из четырех слов состоящую фразу, она ушла за перегородку, а мы, как ошпаренные, выскочили из избы. На другой день в деревенском магазинчике, как мне в подробности рассказали, произошла следующая сцена. 3 В. Солоухин 65
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4