дальше. Но никакой скотины больше не было. Оставался дядя Павел. Я думаю, что самая отборная брань приходилась на дядю Павла вовсе не потому, что дочь относилась к отцу хуже, чем к Рубикону или к поросенку. Но ведь дядя Павел, в отличие от бессловесных тварей, мог отвечать, и брань его бывала обычно не менее остроумной и изощренной. После каждой очередной схватки старик шел на нашу половину. Он здоровался у порога, снимал шапку и садился на стул, унося его от стола на середину комнаты. Мы уговаривали старика сесть с нами и выпить чашку чаю, но чем больше мы его уговаривали, тем дальше и дальше он отодвигал свой стул. Сначала разговор шел о том о сем — что вот опять нет дождя или, напротив, что вот опять с утра дождь, йотом дядя Павел решительно переходил на главную тему: — Сволочь. И откуда такие зарождаются? Ведь что она надо мной вытворяет! Чистого кипятку не дает. Да ладно бы с ним, кипятком, хоть бы не кричала, не срамила последними словами. Помню, я со старшей дочерью жил. Рай, а не жизнь. Бывало, с работы идет, а я сижу в избе у окна. Так она еще с улицы в окно поглядит, посмеется: «Ну как, петушок, сидишь, лиса тебя не утащила?» Пошутит эдак-то, и сразу у нас человеческая жизнь. А эта... — голос у дяди Павла менялся,— каблуком бы ее раздавить... Мы со смущением слушали откровенные излияния отца по поводу дочери, большую часть которых я не могу здесь привести по чисто цензурным соображениям. — Вот погодите, —продолжал дядя Павел, —она и вам здесь житья не даст, покарай меня бог. Это предположение нам казалось странным и неправдоподобным. Как это может быть, чтобы к нам стали относиться плохо, если мы сами ко всем относимся хорошо или, во всяком случае, никому не мешаем? Но мрачные предсказания дяди Павла неожиданно начали сбываться. У жителей этой деревни существует привычка — помои выливают на дорогу. Если раздуматься, нарочно не изобретешь такой отвратительной привычки, потому что 63
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4