зывается, нужна не только сила или даже ловкость, но и хитрость. Пока поезд стоял в тупике, иные догадливые люди, по договоренности с проводницей, положили на полки свои вещички и теперь, наверное, ждут на перро- не, ухмыляючись, когда мы перетискаем друг друга. Тогда они войдут и лягут рядом со своими мешочками. Чихать я хотел на эту хитрость. Мешок летит на соседнюю полку (пусть там валяются два мешка), а я ложусь, кулаки под голову, попробуй попроси меня теперь с этого места. Никто не осмелится, глядя на мои даже на вид тяжелые кулаки. Но вообще-то я замечал: эта постоянная нехватка билетов в кассе, эта невозможность уехать, куда нужно, эта невозможность не спеша занять место в вагоне, но только с бою, и даже не с бою, а если успеешь, — все это развивало в людях некоторую, ну, не забитость, конечно, а какую-то постоянную неуверенность, что-то такое, что противоположно спокойному достоинству человека. Надо все время беспокоиться, все время бояться (достанешь ли билет), все время суетиться, бежать с вещами (вообще неприлично бегать взрослому человеку, если это не утренняя зарядка и не пожар), а потом бояться за место (отвернешься — займут).. . Все это вместо спокойного и достойного: — Будьте добры, мне билет до Курска, желательно мягкий... — Рекомендую купированный. Удобства те же, но гораздо дешевле. — Вы очень любезны, благодарю. Никто не толкнет, никто не наступит на ногу, никто не крикнет: «Куда прешься, разуй глаза-то». В купе все тоже как положено: «Добрый вечер», «Не хотите ли партию в шахматы?», «Спокойной ночи!» Я человек, и вы человек. Мы должны ходить по своей земле спокойно и достойно, а не толкать друг друга, не суетиться, как во время стихийного бедствия, не бегать с нелепыми мешками и чемоданами. После долгого, многолетнего перерыва очутился я опять в общем, или, как он теперь называется, комбинированном, вагоне. Вся комбинация состояла в том, что средние полки были пронумерованы, а нижние — кто как сядет. 57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4