тивопоставлять Герману Титову и рыболова, сидящего с удочкой и старающегося поймать ерша. Оставим только то, что это икона, живопись, и не какая-нибудь, а старинная живопись. Короче говоря, искусство. Что ж, тогда противопоставление, пожалуй, не получится столь невозможным и уничижительным для меня. С одной стороны — наука, с другой стороны — искусство. С одной стороны — точные и холодные расчеты, кибернетика, математика, электричество, с другой стороны — красота, интуиция, душа и цветенье души. Искусство — это и есть цветение человеческой души. Нет, цветение души — любовь. А искусство уже результат цветения. Спелые плоды, в результате цветения происшедшие. Наука размягчает в одну секунду тонну крепкой стали, а искусство делает человека чуть-чуть добрее. Наука ведь не может смягчить человеческое сердце. Под влиянием науки человек не отдаст другому человеку половину последнего кусочка хлебца, под влиянием науки человек не отдаст другому человеку светлой улыбки, сияния глаз или нежного прикосновения руки. Наука — для интеллекта, для мозга, для внешних благ и физических удобств человека. Искусство —для сердца и души. Наука делает человека сильнее механически. Искусство делает его сильнее духом. Кроме того, оно делает его немножко лучше. А это ему так необходимо, особенно в век неудержимого развития науки и техники. Кое-как я оправдался перед самим собой, пока ехал до села, в котором живут избач, дядя Петр и Авдотья Ивановна. Избач услышал шум машины или увидел ее в окно. Он встретил меня на крыльце. — Как? —спросил я у него, поздоровавшись. — Спит. — Я спрашиваю не про дядю Петра, а про космонавта. — Ия говорю про него. Спит. Летает и спит. Вот здорово. Надо бы нам по этому поводу... Сегодня жена моя дома, есть грибки. — Ради такого случая не грешно. — Тогда нам придется съездить в Гаврилов-Посад. Наверно, знаете, старый маленький город, наш райцентр. Мы быстро съездили тут километров двадцать, не больше. 267
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4