до ног нерасхоложенным кипятком ошпарили. Тут же я себе и сказал: ни к одной девке больше не подойду, ни на одну девку глядеть не буду. Никого не надо, кро- ме Капитолины. С Михаилом Маркеловым шло всерьез. Он был постарше других парней, отслужил в армии танкистом и знал и видел побольше какого-нибудь желторотого Борьки Моргунова. На Онуфрия в Барашах большое гулянье. В первой половине дня в каждом дому застолье. Гости из соседних деревень — родственники, приятели, кумовья. К четырем часам подвыпивший народ выходит на улицу.; К этому времени собирается окрестная молодежь. Два- три гармониста рвут мехи то в одном конце села, то в другом. Образуется круг: в середине — танцующие, по широкой окружности — зеваки. Мишка Маркелов в открытую, даже и гордясь, раз десять прошелся вдоль села под ручку с Капитолиной. Так все и поняли: у этих вопрос решен — осенью свадьба. Чтобы окончательно утвердить и доказать это, Михаил с гулянья позвал Капитолину за стол. Просто так, если нет ничего серьезного, девка ни за что не пойдет в гости к ухажеру. Тут вроде уж и смотрины: вот они—* будущая свекровь, будущий свекор, будущая сноха. В сумерки подвыпившую Капитолину Михаил не пустил на гулянье, а повел на зады, похвалиться садом, залогом и видом с залога: раньше в синем мареве можно было насчитать двадцать одну сахарно-белую колоколенку, настолько широко и неоглядно приволье, если встать на околицу Барашей. В темноте оба поняли: крыльцом, даже и очень укромным, сегодня не обойтись. На траву упала роса. В доме — люди. — Пойдем сюда, —тянул Михаил за руку. — Баня у нас просторная, полок широкий и чистый. Когда шагнули через порог, тепло и глухо обдало банной чистотой, и сразу словно исчезло все вокруг, кроме этой глухой и укромной баньки... — Да не кричи ты, — шептал Михаил. — Губу закуси и не кричи. 99
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4