А мир огромный за стеною, Как за бортом вода ревет. Я видел, может быть, полсвета И вслед за веком жить спешил. А между тем дороги этой За столько лет не совершил. Хотя считал своей дорогой И для себя ее берег, Как книгу, что прочесть до срока Все собирался и не мог. В этих трех строфах нет ни одного слова, которое было бы порождено двадцатым веком и принадлежало бы только ему. Все эти слова мог употребить и Пушкин, и все до одного он их употреблял: дом, стена, книга, борт, дорога, прочесть, век, путь и т. д. И все-таки эти стихи не припишешь к прошлому веку. Что-то неуловимое разлито в них, что говорит о принадлежности нашему времени. В чем же тут дело? Вероятно, в современном складе ума и души поэта, которые невольно кладут свою печать на стихи. Если сто лет назад поэт мог созерцательно говорить, что земля прекрасна, то в современной поэзии всегда за этими словами стоит тень. Всегда подразумевается, что прекрасная земля может превратиться в голый, обугленный камень. 73
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4