Воснове любви, самой возвышенной и духовной, все равно лежит физиология. Она — корень любви, так сказать, базис, а все остальное лишь красивая, хотя и необходимая для человека, если он хочет остаться человеком, надстройка. Одна молодая собеседница, любящая своего жениха чистейшей любовью, горячо опровергала меня, говоря, что физиологии вовсе могло бы не быть, что физиология второстепенна, что она между прочим и даже противна ей, молодой, любящей невесте. Я привел аргумент: — У вас скоро свадьба. Скажите, вы обрадовались бы или разочаровались, если бы вдруг выяснилось, что ваш жених доводится вам родным братом и, значит, пожениться вы никак не можете? Ведь духовного общения у вас в этом случае никто бы не отнимал. Понятие о мещанстве у меня очень ясное. Если человек живет благополучно и говорит, что жизнь прекрасна, в то время как вокруг него и его благополучного дома творятся безобразия, требующие если не прямого вмешательства, то хотя бы боли душевной,— такой человек мещанин, и пусть у него в квартире висят современные картины и стоит современная модная мебель. Человек, радости и горести которого шире его собственного благополучия,— не мещанин, если даже в доме у него растут пресловутые фикусы. 42
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4