После «Войны и мира» Льва Толстого писать об Отечественной войне, если бы кто захотел, стало труднее. — Нет, писать стало легче. Читать труднее. Врайонной гостинице за фанерной стенкой обитала пожилая женщина, толстая, грубая, прокуренная, с матерным словом, с сивушным душком и разбойничьим храпом. Но однажды во сне она простонала, как это делают женщины во время мужских объятий, и стон у нее получился, словно у молодой и нежной девушки. Где-то под всеми напластованиями, разнообразием характеров и внешних форм хранится, видимо, равноценное для всех золотое зернышко женственности, женской сути. Поэзия не любит, чтобы ее объясняли и пересказывали, но она любит, чтобы ее читали вслух. Есть несколько стихотворений, которые открылись мне и которые я полюбил после того, как мне прочитали их другие люди. Точно так же — я знаю — многие стихи (Блока, в частности) открыли для себя другие люди после моего их прочтения. Твардовский о бесталанном поэте: — Бедняга, всю жизнь тащит лодку посуху. 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4