ленные традиции и хозяйственные интересы крестьянина, попытались осуществить за считанные дни... Но нельзя забыть, каких жертв — социальных, психологических, да и человеческих — это стоило. Итак, искали удобный способ отбирать хлеб у крестьян бесплатно, то есть сделать бесплатным их труд. И способ нашли — колхоз! Кому- то еще пришла в голову арифметическая мысль. Крестьяне, возможно, по доброй воле в колхозы не пойдут. И вот начались разверстки. На область: раскулачить и вывезти столько-то семейств. Область разверстывает по районам, районы по деревням. Раскулачили, вывезли. Спускается новая разверстка. Составляются новые списки. Ночами, в прокуренных помещениях (преимущественно это были сельские школы или дома уже вывезенных крестьян) сидят местные активисты и под руководством приезжих «уполномоченных», один из ОГПУ с наганом, в который раз просматривают списки, ищут, против каких фамилий поставить галочку. А галочек надо поставить 5— 7. Ставится галочка, и семья уже обречена на разорение, на вывоз, на гибель. Их грузили на сани (выбрали для этой акции зимние лютые месяцы), везли до ближайшей железнодорожной станции, напихивали в товарные вагоны и сутками везли в Сибирь. Тех, кто оставался жив, выгружали в сибирских и северо-архангельских местах, набивали ими бывшие монастыри, где они дожидались (в Сибири по крайней мере) весны, навигации. Тех, кто оставался жив к этому времени, набивали в ледяные баржи и по ледяной еще воде сплавляли в низовья сибирских рек, в частности Оби. Потом баржи завозили их в притоки Оби, преимущественно в Васюган, и только 53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4