требность. Какая-то у него там лодчонка на даче, какая-то сетчонка. Ну, не может он жить без воды, без рыбешки. А шаманское «нечто» в нем есть, это точно. Иногда его глаза за минусовыми стеклами очков еще больше расширяются и округляются; черные, частые, плотные, я бы сказал, мелко-волнистые, упругие, словно проволока, волосы раздаются во все стороны, именно больше в стороны, чем вверх, и только что пена не появляется на губах. В такие минуты, когда говорит в нем кровь деда, и появляются у него «шаманские» строки. Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо! Люди! Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо! Люди! Если у вас еще не оглохли уши от жизни, От жизни, летящей железной птицей, Послушайте меня, Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо! Стихи Юван легко перемежает лирической прозой. ...В верховьях безымянной речки... бульдозерист расчищал место для нового селения нефтяников, увидал полуразвалившуюся избушку на «лосиных ножках». Ее сторожили самострелы, притаившиеся среди древних кедров и лиственниц, и плосконосые идолы, стоящие вокруг поляны... Удивленный бульдозерист вытаскивал из избушки почерневшие от времени деревянные сабли и стрелы, лоскутки материи, шкурки каких-то зверей, березовые маски, монеты серебряные и золотые, медные амулеты с загадочными узорами, цепочки, железки и, наконец, странную куклу в собольей шапке, в одежде, расшитой цветными сукнами, серебром и золотом... 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4