или «белого». Белым у нас называют водку, а красным все остальное, все эти поддельные, фальсифицированные портвейны, вермуты, херёсы (так у нас произносят), «Солнцедары», все то, что называется одним словом: бормотуха, гнилуха либо чернила. Сыновья Федорыча сильно обижались на отца за то, что в доме появилась эта женщина, будто бы даже ставили ультиматум: не будем приезжать навещать, пока она здесь, у тебя. Но Федорыч проявил твердость. — Вы приезжаете на 3—5 дней в году, а мне жить остальные триста. Как хочу, так и живу. Любашка, говорят, хоть и прибилась к Федоры- чу, однако с нарезки уже сошла, гуляла напропалую, пила с доярками, телятницами, такими же навозницами, как и сама. То говорили в связи е ней о каком-то пастухе, то о трактористе в соседнем селе за четыре километра. Одним словом, сообщество у нее с Федорычем было относительное, а не то чтобы нечто вроде семьи. Она была, по-видимому, что называется, «кошка, ходящая сама по себе». Захотела — пришла к Федорычу, захотела — не пришла. Хотя, правду надо сказать, и Федорыч ведь не узаконивал отношений с ней, что сделало бы ее в конце концов полноправной хозяйкой избы и усадьбы. Нет, он тоже держал ее в роли приходящей домохозяйки. Ну и она платила ему той же монетой, хотя большую часть времени проводила у Федорыча. Самое занятное, что Федорыч ее ревновал и рассказал мне об этом один случай. Я часто, часов около пополудни, ходил в соседнюю деревеньку Останиху, где пожилой москвич Виктор Иванович купил себе домик, вроде да122
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4