ти), но еще потому, что у него были больные почки, и уже была одна операция и назревала вторая, и спорыш, который я ему усердно рекомендовал (благо, все наше село заросло спорышем), уже не помогал. Впрочем, Федорыч и никогда на свою болезнь не жаловался, просто все знали, что дела с этими почками плохи. Есть и еще одна причина, почему возникло из- под пера словечко «доживал». Несколько лет тому назад он внезапно и трагически овдовел, а сыновья (два уже взрослых, если не сказать пожилых, сына) живут своими семьями в городе, так что в своей некогда шумной и оживленной избе Федорыч теперь, вот именно — доживал. Был он человеком еще старой крестьянской закваски, хозяйственный, домовитый, рачительный. Вопреки его подкачавшему здоровью и внешнему виду (небольшого роста, сухощавый), можно было бы про него сказать — крепенький мужичок. Последний из могикан, последний из россиян, по крайней мере в нашем селе. Несмотря на одиночество, свою избу, свой двор, огород, сад, залог, картофельник, вообще все свое хозяйство он поддерживал в порядке. И в этом сказывалась больше только его врожденная хозяйственность, нежели необходимость. Сами посудите: один. Идет ему пенсия. Ну и сыновья помогли бы. Можно бы пропитаться и через сельпо или покупая молоко, яйца и картошку у других сельчан: много ли одному надо. Но, конечно, не мог допустить Федорыч ни совсем пустого двора (без куренок, без поросенка), ни заросших бурьяном огорода и сада, некошеного залога, ни заброшенного картофельника позади, в дальнем конце всей усадьбы, да и что бы он делал, если 120
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4