сказать себе — баста. Тут моя жизнь, тут моя доля, тут — я. Событие это не такое уж из ряда вон, особенно в сравнении с тем, которое последовало за ним. Муж бросил жену — эко дело. Это теперь-то, когда в стране на 1000 браков 500 разводов1. Любашка, значит, осталась одна, Ту тоненькую женщину звали Люба, но наши деревенские бабы не называли ее иначе как Любашка. Дружки тракториста с «тюремными взглядами» тоже все как-то исчезли, тоже как отрубь в решете раскидало их куда-то по разным краям решета. Из всех перебывавших в нашем селе «присланных» (а их перебывало немало) только две отрубинки не унесло дальше трясением решета. Один мужчина (уже упоминаемый мной), прилепившийся к пожилой вдове, да вот еще эта бедолажка, бездомница, безхозяйственница, тоненькая одинокая былинка на холодном ветру. Теперь пора ввести в наш очерк еще одно действующее лицо. В своей опустевшей избе доживал свой век одинокий наш сельский житель, которого все называли только по его отчеству — Федорыч. Оставляю это его отчество подлинным, потому что теперь его уже нет в живых, он скончался в прошлом году. Это была та очередная новость, которая встретила нас в очередной приезд в село, очередной весной, а именно — весной 1985 года. Я употребил жестокое словечко «доживал» вовсе не потому, что Федорычу перевалило за семьдесят (живут наши старики и до восьмидесяти пя- 1 Для сравнения: в Японии — 1,5, в Англии — 3, в США — 6 разводов на 1000 браков. Впрочем, данные точно не проверены. 119
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4