затянуло, и они заросли травой. Водяной, конечно, травой. Осокой, кувшинками, водяной гречкой, водяной сосенкой, стрелолистом, одним словом — травой. Тут уж, вероятно, ни технический прогресс, ни общее наступление Человека на природу не виноваты. Просто время идет и затягивает маленькие российские речки. Возьмите вон хоть речку Липицу около Юрьева-Польского. В свое время битву между новгородцами и суздальцами назвали по этой речке Липицкой битвой, как она и значится до сих пор в истории. А мы пошли и не только реки, ручейка крохотного не нашли на этом месте. Затянуло, исчезла речка с лица земли. А у нас можно еще окунуться. Более того, под деревней Останихой (совсем уж распавшейся деревней — осталось одно название) будто бы ради водопоя колхозного стада наскребают бульдозером каждое лето плотину (запруду, вернее сказать) и вода поднимается на метр-полтора. Тогда можно даже и плавать. Весной размывает то, что наскоблил и наскреб бульдозер, и надо начинать все сначала. Побочные явления от подобного вторжения Человека в природу состоят в том, что ольховые деревья, вообще ольшаник, подтопляемый при подъеме воды, засох, вымер, погиб и теперь торчит сухими стволами и палками, вместо того чтобы зеленеть и затенять и без того иссякающую, пересыхающую речку. Но вернемся к тому, что однажды летом (мы жили тогда в деревне с моей старшей сестрой) я проявил некоторую волю и взял за правило еже- утренне около семи часов ходить на речку купаться, причем босиком. Мой маршрут до реки, моя тропинка, тропинка, которую я начал торить, пролегала так, что справа оставалась пустующая, 106
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4