с интермедиями, с сольным и хоровым пением, с хореографическим элементом, с отдельными сценками, полными символического значения. Ушло — не будем жалеть! Но чем бы заменить? То, что «молодые» распишутся в сельсовете,— в этом кра- соты еще нет, а потом сразу за стол — студень, водка, соленый огурец. Выручаются на криках «горько». Одно это, пожалуй, и осталось от большого и нужного обряда. Недавно я прочитал, как жених за невестой приехал, на чем бы вы думали? — на самосвале. Вот так. Вместо свадебного поезда с разноцветными лентами в гривах лошадей и с колокольчиками (опять эти колокольчики!) — обыкновенный колхозный самосвал. И грустно тут не то, что не нашлось иной машины,— можно было бы поискать и найти, а то, что жених, и невеста, и все вокруг считают это в порядке вещей. Мы строим коммунистическое общество — самый красивый образ жизни из всех существовавших когдалибо на земле. Зачем же пускать красоту в переплавку, предварительно сплющив ее многотонным прессом? Не разумней ли сохранить, сберечь и передать потомкам? Путешествуя по Болгарии, мы в конце концов набрели на лавчонку старьевщика-медника, у которого ченове висели на палке почти как в Райковском музее. С той разницей, что здесь их можно было купить. Я вце- пился в самый большой чен, который гудел почти как набат. — Сколько же стоит? Скажите мне скорее, сколько стоит этот красавец? — Сейчас свешаем,— спокойно ответил хозяин лавочки.— Это мы продаем на вес, как медь. Одну ми- нутку. Ваш красавец весит три кило сто. В общей сложности я унес из лавочки хорошо упакованными в бумагу и шпагат двенадцать килограммов 49
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4