сованные ложки и деревянные корыта — все это тоже история народа. К тому же (в плане возможного Московского этнографического музея) мы — государство многонациональное. Бытография Украины, Грузии, Узбекистана, Армении, Прибалтики, дагестанских горцев, киргизских кочевников, ненцев-оленеводов; бытография мордовского народа или башкир; якутов и гольдов, эвенков и бурятов; чукчей и камчадалов... Это мог бы быть едва ли не самый интересный музей в целом мире, потому что если энтография всегда немного экзотика (местный колорит) , то все иностранные туристы утверждают, что самая экзотическая (читай — этнографически разнообразная) страна на земле — Россия. В Софии есть этнографический музей, в родопском городишке Райкове есть этнографический музей. В Москве нет этнографического музея. Поневоле вспомнишь крокодильские рубрики: «Невероятно, но факт!» или: «Нарочно не придумаешь!» Но вернемся к нашим баранам, а точнее, к колокольчикам, которые к баранам подвешивают. В Райкове в музее я наконец-то увидел эти расписанные мне Станиславом колокола, или ченове. Они висели на длинных толстых палках в несколько рядов. Значит, здесь было несколько полных законченных комплектов. Каждый ряд начинался большим и кончался маленьким колокольчиком. Вое, и большие, и маленькие, колокольчики имели форму ну, что ли, стакана, только с узким донышком. В самый большой, если его повернуть и превратить в стакан, вошло бы, наверно, два литра воды. В самый маленький — полстакана — такая разница. Стенки довольно толстые, вместо языка, или «била», подвешен внутри колокола меньший колокол, колокольчик, который одновременно заставля45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4