Московскому этнографическому музею. И чтобы он так и назывался: Московский этнографический музей. Ну прежде всего российская этнография. Нарядный костюм рязанской девушки отличался от костюма костромички, или орловчанки, или женщины из ярославской деревни. Я уж не говорю про Сибирь. Я уж не говорю про север России — Архангельск, Вологду, Ладогу, Карелию. Я уж не говорю о поморах с Мезени, Онеги или Белого моря. Я уж не говорю о таких своеобразных в этнографическом отношении местах, как низовья Печоры с Усть-Ижмой и Усть-Цильмой, где и до сих пор секретарша, допустим, директора замшевого завода тюкает одним пальчиком на пишущей машинке, а сама в сарафане шестнадцатого столетия. А можно ли увидеть тип одежды русских переселенцев с Нижней Печоры в Москве? Смешной и наивный вопрос. А тип утвари? Деревянные, художественно оформленные ковши, солоницы, прялки, окна свете- лок, резные ворота, карнизы, изделия из бересты? Где можно увидеть тип почтовой кибитки XIX века, той самой, в которой ездили на перекладных из Петербурга в Москву Пушкин, Гоголь и еще раньше Радищев? Неужели не интересно посмотреть бы, какова была эта кибитка. Одежда ямщиков тех времен, сбруя, обстанов- ка почтовых станций или постоялых дворов, или тип тарантаса времен Антона Павловича Чехова, или цеп, которым на протяжении веков молотила Русь? А люлька, в которой качались на поскрипывающих пружинах и Кольцов, и Сперанский, и Есенин, и Шаляпин... Да что герои — народ, огромный народ вышел в жизнь из деревянной люльки. Пастуший рожок и старинные гусли; деревянная колотушка ночного сторожа и расписные изразцы; туеса и корзины; сундуки и безмены; замки и ключи; разри44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4