узнали, что ехать ему три километра, что работает он по производству пульпы, а ходил в село за деревянной пробкой. Тут он вынул эту пробку из кармана и показал ее каждому из нас. — Что же это за пульпа такая? — Мы режем яблоки, ого, сколько у нас яблок! Кладем их в деревянные бочки и заливаем таким раствором, чтобы они не портились, а то ведь их не успеешь съесть, и они сгниют. Вот сейчас подъедем, я покажу вам, как мы делаем пульпу... Но тут выяснилось, что, увлекшись разговором, он на целых два километра проехал дальше своей деревни. — Ну, ничего. То было три километра, а стало два. Зато вы знаете теперь, что такое пульпа.— И он весело помахал нам вслед. Второй попутчик был молчалив и задумчив. Он был одет в зеленую стеганку, в зеленую фуражку и зеленые штаны. Все же удалось узнать, что работает он началь- ником снабжения в местном леспромхозе. Ну ясно, что интересного может рассказать начальник снабжения. Чаще всего у них не очень-то яркие биографии. — Вот здесь меня и расстреляли,— произнес вдруг наш попутчик.— Видите холмик-могилу, это было здесь. Значит, мы очень подозрительно посмотрели на пар- ня после его слов, он смутился и замолчал снова. Мест- ность, куда он показал, была такая: сразу у дороги кустарничек, потом крутой обрыв, а под ним где-то внизу река. За рекой поднимался в гору лес. Слишком заинтриговало нас внезапное и странное признание на- чальника снабжения, чтобы мы не попытались выспро- сить у него, как же было дело. И что, собственно, озна- чает фраза: «Вот здесь меня и расстреляли». Петер, так звали парня, рассказывал долго и подробно. Суть же дела была такова. Во время фашистского режима 1942 года семнадца19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4