Хотя бы в том, что не сплошное, могу я возражать?! Болгарию освободили от пятисотлетнего турецкого ига — это тоже, по-вашему, мракобесие? Купец Третьяков галерею основал... Лучший в мире балет... Да что я вам говорю, неужели вы всего этого без меня не знали? Но бедняга совсем был сбит с толку, да и коньяк начал делать свое извечное дело. — Нет-нет,— твердил мой собеседник.— Что-то тут не так. Не может быть. Потом он поднял глаза, в которых появилось осмысленное и чуткое, и вдруг сказал: — Какая грусть. Встретились два русских человека, разговаривают более двух часов и не верят ни одному слову друг у друга. На другой день портье передал мне конверт. Там была фотография моего вчерашнего посетителя. Он был сфотографирован в рост все в том же берете на берегу моря. На обороте карточки стихи: И мысль одну я с радостью приемлю, Одну лишь мысль, волнующую грудь, Что на твою потерянную землю Сумею я ступить когда-нибудь. Я еще раз вспомнил наш разговор. Конечно, я горячился. И во мне кричало чувство противоречия, может быть, слишком раздраженное. Но где он взял, кто дал ему повод каждого приезжающего из Москвы считать ненавидящим свое же собственное, свое же родное наследие? Как тут было не горячиться.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4