Как ни бились захватчики рьяные, Отстояла ты каждую пядь: Не сломали тебя деревянную, А стальную попробуй сломать! Один пишет декларативно или иногда даже пла- катно, другой ищет детали: Береза рядом выгнула коленце, Прижалась, точно к матери, к сосне. Стучит в груди березовое сердце И копит соки к будущей весне. (Валентин Кузнецов, «Сосны») Сколько самого лучшего меду безвозвратно пропало у пчел под обрывом, где ивовый ствол опрокинуло оползнем в воду... По соседству не зря зароптал краснотал, чернотал, синетал... (Владимир Семакин, «Оползень») Конечно, можно и здесь при желании подчеркнуть и высмеивающе заявить, что оползень опрокинул, очевидно, не один только ивовый ствол, но и всю иву и что у березы в груди никакого такого березового сердца нет. Все зависит от того, на что обратить главное внимание: на то, что в стихах хорошо, или на то, что в них слабо. Вот, например, стихи Анатолия Приставкина. Они с формальной стороны куда как не отшлифованы и, что называется, не доведены. Чего стоят рифмы Анатолия Приставкина: «Давнее— раненный», «коварная — партою», «растерян39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4