Из всей лирической миниатюры читавшему сборник понравилась одна-единственная строчка: «Старым дедовским ватником». Или вот начало другого стихотворения: Не моими руками красивых ласкать — Эти руки окрепли не в ласке, не в холе, Эти руки привыкли каменья таскать И носить на себе от каменьев мозоли. Не моими руками красивых ласкать — Эти руки сжимали рогатину плуга, Эти руки дала мне умершая мать, Чтобы их протянуть настоящему другу. Одна-единственная строчка остановила на себе внимание пристрастного читателя, а именно строчка про мозоли. Она была подчеркнута жирной чертой. Странная, конечно, любовь к мозолям и дедам, подумал я о незнакомом мне предшественнике по чтению сборника. Но пусть его. Однако в следующее мгновение меня поразила мысль: а вдруг он соберет всех этих дедов и все мозоли (последних, правда, меньше в сборнике, а именно только две мозоли), возьмет да и покажет всему свету: смотрите, мол, какое убожество у молодой поэзии: одни мозоли да деды. Люди же, не читавшие самого сборника, чего доброго, и поверят и подумают, что, кроме дедов и мозолей, в сборнике ничего нет. А ведь это было бы неправда. В одном стихотворении читателю понравится молодой полемический задор поэта Олега Алексеева, бросившего крепко сколоченные строфы в лицо бездельникам и болтунам. Есть такая особая категория людей, бегающих по Москве за французскими гал37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4