лась в лошадиную голову — изящную, выразительную, хотя и без скучных, назойливых подробностей. Коньки на крышах создавались, видимо, при помощи плотницкого топора из бревна, круто загнутого на конце, так что сам естественный изгиб определял линии конской груди и шеи. Смотрят вдаль с высоких северных домов деревянные кони. Расстилается перед ними долина реки — светлой, холодной, рыбной. А там, за рекой, обыкновенный ландшафт вологодского севера: из лесов, разостланных по долине, поднимаются округлые холмы — угоры. На каждом угоре — село. Когда-то торчали и церквушки, а теперь остались дома. Порядок домов поднимается обыкновенно по одному склону угора, обтекает его вершину и спускается на другой склон. С угора на угор, поверх лесов переглядываются друг с другом русские села. Под крышами домов, под деревянными крутогрудыми конями живут крепкие, рослые люди, у которых до удивительной степени было развито чувство прекрасного, хоть, как говорится, и не кончали никаких академий. Если взглянуть попристальней, то весь быт, все его, так сказать, элементы были облагорожены традиционной, передаваемой из поколения в поколение истинно народной красотой. Начали мы сверху, с конька. Будем постепенно спускаться вниз. Необыкновенно разнообразны, затейливы и, я бы даже сказал, фантастичны русские резные карнизы. Притом нельзя сказать, что нагорожено тут черт знает что. Нет, все в меру, все со вкусом, подчас очень 152
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4