средства выражения, свой язык, который не подменим ни одним языком смежных видов искусств. В основу спектакля ложится литературное произведение, но все же спектакль и пьеса — это небо и земля. Театр берет напрокат и у живописи (декорации), и у музыки, и у риторики. Но ведь есть и свое. Есть ли свой язык у кинематографа? Так сказать, чистый кинематограф, свои, только «киношные» средства, как это есть у поэзии, музыки, живописи, пластики! Ведь если на экране танцует Галина Сергеевна Уланова (или иная балерина), то это в общем-то искусство балета, так сказать хореография; ведь если с экрана поет Иван Семенович Козловский (или иной певец), то это образец вокального искусства, не более; если с экрана, став в позу (на трибуне или нет, это все равно), актер произносит десятиминутную речь, то этому искусству есть иное название. А кинематограф? Может быть, и нет кинематографа как такового? Может быть, все взято напрокат из других искусств? Все мы помним, как в «Броненосце «Потемкине» со знаменитой одесской лестницы катится детская коляска. Она катится, кажется, бесконечно долго (на самом деле несколько секунд, ровно столько, чтобы произвести задуманное впечатление), и мы следим за ней затаив дыхание. Можно ли это показать в театре? Можно ли изобразить на холсте? Сыграть на пианино? Зарифмовать? В «Чапаеве» полковник играет «Лунную сонату», а его денщик как бы под музыку натирает пол. Ден110
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4