нам всем, если бы вдруг Олесь Гончар начал писать по-польски, Петрусь Глебка — по-эстонски, Иосиф Нонешвили — по-таджикски, Мирзо Турсун-заде — по-аварски, а Расул Гамзатов попробовал бы себя в бурят-монгольском. Или если бы все они стали писать по-русски. Если же А. Агаев выступает за постепенное отмирание национальных литератур (а литература может отмереть только вместе с глубочайшими культурными традициями вообще), то как же это увязать с его же собственными словами: «К единой культуре коммунистического общества каждый народ придет через расцвет своей национальной культуры»? Основной тезис А. Агаева, что пора, мол, перестать творить только во имя своего народа, а нужно творить интернационально и для всех других народов, запутал меня более всего. Я-то полагал в душевной простоте, что каждый художник, опираясь на глубочайшие национальные традиции, накопленные веками, и обладая передовой идеологией, должен стремиться выразить душу, характер именно своего народа и для того, между прочим, чтобы рассказать о нем, привлечь к нему симпатии других людей. Рассказывать о своем народе — это и называлось бы, на мой взгляд, творить для всех других народов. Представим себе Сервантеса, пишущего о персах, Мопассана — о скандинавах, Джека Лондона — об итальянцах. Может быть, это им в конце концов и удалось бы (в чем я сомневаюсь), но кто бы тогда рассказал нам об испанцах, французах и золотопромышленниках на Аляске? Персы и скандинавы? 104
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4