в небольшой комнате в старом доме внутри мрачноватого краснокирпичного двора. Тесно и душно было в комнате, но Герман встретил меня радушно, по своему обыкновению, громко заговорил: — Ну вот, я знал, что когда-нибудь придешь. Наверно, решил приобщиться к зимней рыбалке? Герман угадал. В ближайшее воскресенье Саша Косицын уговорил меня выехать с ним на лед (на его стареньком, истрепанном по разным водоемам «Москвиче»), и теперь нужно было обзавестись всем необходимым. Не помешала бы и лишняя консультация. Герман выдвинул несколько ящиков в сооружении, похожем на комод, и перед глазами открылась картина, которая, как я теперь понимаю, ввергла бы в трепет любого рыбака. Тут были деревянные формы для отливки летних крупных грузил. Отлитые грузила — то сигарообразные, то в форме вытянутого ромба — лежали тут же. Бесформенные кусочки свинца ждали своей очереди. В других дощечках были выдолблены аккуратные формочки для отливки мормышек. Яркие медные пластиночки, серебряный полтинник, изрубленный на куски, напильнички для зачищения мормышек после отливки, наждачная бумага для осветления их, суконочки для окончательной шлифовки, крохотные брусочки для заточки крючков, иголки для прочистки отверстий в мормышках, ну и сами мормышки наконец: мормышки «клопики», мормышки «гробики», мормышки «капельки», мормышки «рыбий глаз», мормышки «красненькие», мормышки «комбинированные», мормышки «шестигранные», мормышки «дробинки», мормышки разнообразные и многочисленные — представляли собой целую коллекцию, которую, верно, пришлось бы собирать годами. Да ведь и у Германа коллекция накопилась не за год, не за два, а может быть, за тридцать лет его рыболовной деятельности. Особый отдел в его хозяйстве составляли блесны. Боже мой, каких только форм, каких только оттенков тут не было! — Блесну чисти так,— учил Герман.— Свинцовую, исподнюю, сторону — острием иголки, видишь она сразу начинает играть; наружную, медную, сторону — шкурочкой. В банке, которую берешь 153
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4