Фёдор встал со своего стула, едва неуперевшись в потолок капитанского чердака. Ему совсем не хотелось идти вскрывать тайник, какие-то неведомые силы путь ему на корму лодки перегораживали, а более всего, Фёдор действительно застеснялся пред женскими глазами выглядеть ужасным дядькой, потрошащим чужиеуглы. Куда-то вдруг запропастилась его постоянная гордость за свою службу на государевом посту, вдруг явственно всплыл женский силуэт, увиденный ненароком в проёме открытой двери капитанского чердачка. «А вот и не жена вовсе — сестра, — почему-то с удовлетворением отметил мысленно, —сестра...» —Проверь, дядя Егор, всё ли правильно говорит капитан. Сильно лодку не курочь: две-три доски вскрой, —там всё ясно будет. Взял с собой оба журнала, и свой, и московский, сделав «под козырк», в избу пошёл, находку обсчитывать. И вдруг решил, что штраф в журналах прописывать не будет, просто впишет товар к ящикам и сумму пошлины обозначит. Сказал, чтобы капитан пришёл через полчаса, к тому времени с писаниной будет закончено. Иуже спускаясь с трапа, успокоил москвича: —Коль не хватит сбор оплатить, на обратном пути доплатишь, чай с барышом придёшь! Можно и солью рассчитаться... Легко и непринужденно сбежал с трапа, перепрыгивая через две ступеньки, вошёл в избу, где отдохнувший начальник караула пил горячий чай с баранками. Налив себе, молча, думая о чём-то своём, надкусил баранку... —Жара сёдни, Федя, несусветная, —прервал мысли сослуживец, вернув его из неведомых далей в таможенную избу. —Так что давай, пей, пока не остыло. Сам знаешь: клин клином вышибают, супротив этакой-то жары токмо горячий чаище помочь может, —не успокаивался отдохнувший товарищ, которого Фёдор именно сейчас желал бы слушать меньше всего. Взгляд, он физически ощущал на своей спине чей-то мягкий, ласковый, чуть ли не тёплый взгляд, это, когда он козлом скакал по трапу через ступени, яко в уборную спешил по малой нужде... Встряхнув головой, прочь угоняя вздорные непрошенные мысли и оставив недопитый чай, принялся делать подсчёты пошлины и штрафа за сокрытые куски китайского (очень дорогого) шёлка. Считал долго, внимательно, по два раза проверяя кащцое умножение и прибавление. Сумма получилась внушительная: 1 рубль 23 копейки пошлина плюс 2 рубля 46 копеек штрафу, что и дало цифру к получению —3 рубля 69 копеек. —Ого! На корову перводойную штрафик потянул, —подумал с некоторым сожалением и стал записывать в журнал без штрафа, как бы предъявленный товар совокупно к ящикам со стеклом и коробками с бумагой. Вспомнилось, как дядька и дед, что до него командовали таможней, неоднократно подчёркивали: не всегда нужно на службе «до штанов раздевать», порой и пожалеть нарушителя можно, ежели, конечно, сумел в душу человеку заглянуть и узреть там беду его, да, не дай Бог, горе. И Фёдор был 70
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4